"Персональный Чернобыль" физика Бугорского

Навигация
Колонка редактора
Росатом приветствововал победителей
Страничка к чернобыльскому дневнику
Плотина реки Колорадо
Люди и кварки
К вопросу о “реинкарнации русского коллайдера”
Блеск и нищета русского леса
Полвека высоких энергий
Экология и атом - в одном "Форуме"
На конференции ЯОР сравнили риски
Как ускоритель стал "козлом отпущения"
Знаете, каким он парнем был…
Россия возглавила G20. Хорошо бы...
Репортаж с "АтомЭко-2012"
Хиггсовский бозон и протвинский тоннель
Когда вовсю цвели вишни...
Япония справилась достойно...
Увидеть Большой Каньон. И не умереть...
Вместо реактора - зелёная площадка
Встретились на "Атомэкспо-2011"
Дважды ликвидатор Советского Союза
Блокада
Экологическая проблематика в СМИ и аспект Росатома
Плановый подход к экстремальным состояниям
Оболенск открывается взорам
Большой Европейский проект обсудили на Большой Ордынке
Кристалл вместо электромагнита
Почему учёные ИФВЭ боролись за "атомный пакет"
Реплика к факту: Экс-глава китайского атомпрома осуждён пожизненно
Большой смотр атомных инноваций
Как Россия свой коллайдер строила
Энергобезопасность – это серьезно
Ускорители идут на помощь онкологии
Cолнечная энергия
Сколько это стоит?
Наши в Кадараше
Росатом: из ФААЭ в Госкорпорацию.
Вглубь материи
Будем закапывать
Опираясь на достигнутое, идти дальше
Кризис в естествознании начала 21 века
Состоится ли следующая "Энергия будущего"?
Дубна-Протвино: новый проект
Сверхпроводящий накопитель: время пришло
Исследовательские реакторы в медицинской физике
Не растерять накопленные знания
Кто и зачем воюет с ВОУ-НОУ
"Персональный Чернобыль" физика Бугорского
Концерт Высоцкого в НИИ
Радиационный терроризм: реальные угрозы и мифы
Европа в осеннем Киеве
Сошелся протон с нейтроном
Колонка редактора » "Персональный Чернобыль" физика Бугорского
В многочисленных фантастических "боевиках" герои вовсю сражаются лучевыми "бластерами", существующими пока лишь в воображаемом мире. Но мало кому известно, что в провинциально-спокойном наукограде Протвино Московской области вот уже более 20 лет живёт единственный на планете человек, которому довелось на себе испытать разящую силу интенсивного пучка заряженных частиц, летящих почти что со скоростью света - то есть не гипотетического, а самого настоящего пучкового оружия. Опровергая самим фактом своего существования все мыслимые представления о пределах возможностей человека, он теперь вынужден бороться не только с последствиями лучевого удара, но и с махровым государственным бюрократизмом. Нижеследующая статья была написана по его просьбе.


1. Человек "попал под синхротрон". Авария

Это случилось 13 июня 1978 года. Анатолий Петрович Бугорский, сотрудник протвинского Института физики высоких энергий, участвовал в работах на крупнейшем отечественном ускорителе - синхротроне У-70, разгоняющем протоны в полуторакилометровой кольцевой вакуумной трубе до гигантской энергии 70 миллиардов электрон-вольт.

Ускорителей, подобных протвинскому гиганту, в мире меньше, чем пальцев на одной руке, и каждый из них имеет охрану от "посторонних", а также целую систему блокировок, предохраняющих от попадания человека в рабочую зону ускорителя. Дело не в секретах (да и какие могут быть секреты, если такие машины создаются и эксплуатируются в тесном международном сотрудничестве), а в том, что, во-первых, здесь сосредоточено изобилие весьма дорогостоящего оборудования, а во-вторых, ускоритель во время работы - источник сильных электромагнитных полей и некоторого радиационного излучения - несравненно меньшего, впрочем, чем на реакторах АЭС. Персонал хорошо знает о возможных "неприятностях" и принимает защитные меры. За этим следит специальная радиационная служба.
Никаких неприятностей не должно было быть и в тот роковой день, когда Бугорскому для устранения временных отказов в системе детекторов потребовалось пройти в экспериментальный зал - непосредственно к приборам, установленным на трассе выведенного из ускорителя пучка частиц (здесь пучок летит просто по воздуху, а не в вакуумной трубе).
Дело обычное - позвонить на пульт ускорителя, чтобы временно "сняли пучок" в данном канале, пройти через бетонный лабиринт в канал через дверь, которая при работе с пучком автоматически заблокирована, а светящееся табло на двери запрещает вход. По такому маршруту физики-экспериментаторы ходят сотни раз во время полуторамесячного сеанса круглосуточной работы ускорителя. Вся жизнь физика, надо сказать, так и проходит в режиме: "подготовка к сеансу"-"сеанс"-"обработка данных", и снова по кругу. Это своеобразная "индустрия" добывания новых знаний о тайнах микромира.
Как и на всяком производстве, увы, здесь тоже случаются аварии...
Потом выяснилось, что во время предыдущего эксперимента высокая интенсивность пучка была не нужна, поэтому автоматическую блокировку двери отключили. Да так и не включили. Табло на двери не светилось из-за банальной перегоревшей лампочки. Кроме того, Бугорский, позвонив на пульт, сказал, что будет в канале через 5 минут, а прибежал, видимо, немного раньше, чем оператор снял пучок. Не увидев светящегося табло и легко открыв дверь в канал, Бугорский испытал какую-то легкую тень сомнения, но прошел к установке. Он наклонился к приборам, и вот тогда голова его пересекла невидимую трассу! Пучок ускорителя - это не непрерывная струя, а последовательность "пакетов", или "импульсов", в каждом из которых количество протонов измеряется величиной порядка 10 в двенадцатой степени (миллион миллионов "штук"). Вот это-то и представляет страшную опасность для человека - несколько десятков или сотен протонов, даже столь высоких энергий, большой беды не сделают. Из космоса, кстати сказать, нас иногда "прошивают" частицы еще больших энергий, но это - единицы, и редко. Но вот такой "пакет", и весь сразу! Не в глазах - нет, в самом мозгу человека что-то вспыхнуло на миг и тут же погасло, оставив неясную пелену...

2. Уникальный пациент. Лечение.

Вот скупые строчки из официальной "истории болезни": "Интенсивный пучок протонов высокой энергии поперечным размером 2 х 3 мм прошел по траектории : затылочная область головы - медиобазальные отделы левой височной области - пирамида левой височной кости - костный лабиринт среднего уха - барабанная полость - челюстная ямка - ткани левого крыла носа. Радиационная доза на входе - 200 000 рентген, на выходе больше за счет рассеяния на материале - 300 000 рентген".
В принципе, предельной для человека считается общая доза радиационного облучения в 300 раз меньше доставшейся (правда, узко локально) Бугорскому!

Но, видимо, Провидение в последний момент решило пощадить человека, и "провело" пучок по единственно возможной линии, не пересекавшей жизненно важных мозговых центров и сосудов. Боли практически не было. Как специалист, выпускник престижного МИФИ, Бугорский понимал, что "влип", но машинально доделал свою работу, записал факт посещения канала в журнал (порядок есть порядок), и никому ничего не сказав, стал наблюдать над собой в тревожных предчувствиях. Предчувствия переросли в целый ряд неприятных симптомов, левая сторона головы стала распухать, и после тревожной ночи Анатолий предстал перед врачами и дозиметристами. Те сначала не поверили рассказу, а потом пришли в ужас. Еще бы - случилось ЧП вселенского, небывалого на ускорителях масштаба! Анатолия тут же увезли в Москву, в специализированную 6-ю больницу Минсредмаша (ныне - Росатома).
Да, есть такая клиника, специализирующаяся на "радиационных поражениях" - после Чернобыльской аварии в 1986 году и первых телерепортажей о ней узнал весь мир. Но такова уж специфика Минатома, что и задолго до Чернобыля в пациентах не было недостатка - но это были, как правило, пострадавшие во время аварий на ядерно-военном производстве, либо на ядерных реакторах - то ли исследовательских, то ли "военных" - на подводных лодках. Знаменитый фильм "9 дней одного года", частично снимавшийся и в Протвино, показывает как раз "физиков-реакторщиков", а вот "ускорительщики" в клинику попадали нечасто. Такие, как этот из Протвино -никогда.

Первое время Бугорский лежал в реанимационном отделении. Мало кто из медиков верил, что с такой "дыркой" и с такой дозой он выживет. Им занимались лучшие радиологи страны, в том числе известные ученые В.Н. Петушков и А.К. Гуськова (последняя, напомню, возглавила лечение всех поступавших из Чернобыля). Все материалы лечения Бугорского - таков был порядок,- тут же засекречивались. И поныне доступ к ним непрост, а ведь для обоснования затрат на последующую социальную помощь и дорогостоящие медикаменты, особенно при "постсоциализме", потребовались справки и доказательства, что это была уникальная авария, своеобразный "мини-Чернобыль". Все это сейчас встречает почему-то бюрократическое отторжение, а тогда, в конце 70-х - начале 80-х, закрытая научная работа вокруг "феномена Бугорского" шла интенсивная, было написано даже несколько диссертаций...
К счастью, результат лечения и процесса "самовыживания" оказались принципиально иными, чем у тех чернобыльцев, которые получили хотя и меньшую дозу, чем Бугорский, но на весь организм. Бугорский уже через полтора года вернулся на прежнее место работы в Институт, взяв на себя обязательство регулярно, не менее 2 раз в год, показываться в московской клинике. Сейчас его наблюдение и лечение ведет один из опытнейших радиологов-невропатологов страны Ф.С. Торубаров, ставший настоящим другом Анатолия.
Сейчас Бугорский не любит вспоминать "больничный период" своей необыкновенной истории, лишь неизменно подчеркивает, что врачи и весь медицинский персонал сделали для него максимум возможного. Был применен весь находившийся в распоряжении "арсенал" 6-й больницы (а это, надо сказать, одна из лучших по всем параметрам клиник в стране). Впрочем, для Бугорского, несмотря на уникальность его случая, не делалось специальных исключений - здесь исполняли обычный профессиональный и человеческий долг. Кстати, и в Протвино есть специализированная медсанчасть, обслуживающая ИФВЭ, Бугорский - её особый пациент, и его отклики о работниках медсанчасти - самые положительные. Вот так бы везде!

3. Возвращение физика Бугорского. Будни.

Сейчас лишь округлые шрамы на голове Бугорского (ямка на месте левой ноздри и такая же на затылке) показывают место пучкового удара. Конечно, сказать, что никаких последствий нет, было бы большим преувеличением. Полностью потерян слух на левое ухо, лишь остался какой-то непрекращающийся малоприятный внутренний звон. Был период, когда участились эпилептические приступы, даже с потерей сознания (к счастью, во всех случаях - дома или на работе, когда могли помочь), потом "отпускало", чтобы вновь возвратиться. Полной психоневралгической картины и тем более прогнозов врачи дать не могут. Но интеллектуальные способности практически не пострадали, лишь утомляемость от умственной работы заметно возросла.
Воистину, случилось чудо, Анатолий не только выжил, но и продолжает работать в науке, несколько последних лет - в должности координатора физических экспериментов на пучке. Да-да, на том самом пучке, который не образно, а буквально "вошел в жизнь" Бугорского. Работа координатора требует хорошего знания всего "ускорительного хозяйства" и понимания запросов физиков-экспериментаторов, и Анатолий Петрович не просто "числится", а выполняет важную для всего научного коллектива работу. Вот только с прежними творческими задумками пришлось распрощаться - он защитил в 1980 г. подготовленную еще до аварии кандидатскую диссертацию, а вот на серьезную докторскую сил и, главное, здоровья уже не хватает. Родной институт, ныне - Государственный научный центр Российской Федерации, делал и делает для него все возможное, но особенно благодарен он жене, Вере Николаевне, которая стойко прошла через все выпавшие и на её долю испытания. В семье вырос уже заканчивающий среднее образование сын Петр, избегающий, впрочем, расспросов и разговоров о случившемся с отцом.
Сам Анатолий считает, что "выкарабкаться" помогла ему спортивная закалка - он был одним из лучших в Институте по футболу и баскетболу, да и поныне частый гость в спортзале и на площадках. А с велосипеда не слазит даже зимой, чем не могут похвастаться многие местные "здоровяки". Еще один секрет - жизнь с малых лет его как бы "испытывала на прочность". Анатолий как-то рассказал о том, во время войны, когда в их орловской деревушке в поисках партизан зверствовали фашисты, его - полуторамесячного,- вырвали из рук матери и выбросили из закрытого дома, но он почему-то не замерз после нескольких часов пребывания в снегу. Потом, уже пацаном, он как-то попал под поражение током от оборванного провода, бился в судорогах - и уцелел. Так что с самого детства и поныне жизнь Бугорского - как бы иллюстрация необыкновенной способности человека к выживанию.
Представляется, что такой феномен на Западе стал бы предметом национального интереса и всеобщей заботы. А что у нас?

4. Бюрократия "высоких энергий". Констатации.

Анатолий Петрович Бугорский, находясь под постоянным наблюдением со стороны ведомственной медицины, приписывается ими к категории "лучевых больных". Поскольку таковые у нас признаны официально лишь после аварии на ЧАЭС, то вся материальная сторона расходов на лечение и иные компенсации ущерба для здоровья пострадавших так или иначе законодательно связана с Чернобылем. Бугорскому, согласно удостоверению № 011040, выданному 28.09.93 г., как "перенесшему лучевую болезнь или другие заболевания, связанные с радиационным воздействием", как и многим тысячам обладателей точно таких же удостоверений, установлено "... право на компенсации и льготы, установленные Законом РФ "о социальной защите граждан, подвергшихся радиации вследствие катастрофы на ЧАЭС".
До поры до времени, пока вся отечественная наука, и ИФВЭ как её часть, не были особенно стеснены в средствах, особых проблем с расходами на лечение и медикаменты не возникало. Разве только удивляло обилие инстанций, контролирующих и разрешающих (впрочем, правильнее будет сказать - не разрешающих) тот или иной вид материальной помощи. В частности, оказалось, что госстраховка (на Западе она получается автоматически и по размеру практически "закрывает" все проблемы) Бугорскому "не положена". Чиновникам оказалось легче отказать, чем разобраться в уникальности этой истории, требующей нестандартного подхода - она под стандарты не подходит! Но, несмотря на то, что лечащие врачи идентифицируют состояние здоровья Бугорского соответствующим второй группе инвалидности, ВТЭКи разного уровня по формальным причинам долгое время отказывали в установлении ему группы инвалидности, что важно для получения некоторых льгот.

Впрочем, Анатолий не был "брошен на произвол судьбы". Помогали, обходя порой бюрократические препоны, не только Институт и городская администрация - то есть официальные организации. Была помощь со стороны коллег по работе, от родственных лабораторий, в том числе от физиков, работающих в ЦЕРНе (Европейская организация по ядерным исследованиям, базирующаяся в Женеве). А когда отечественная наука оказалась на обочине интересов реформирующегося государства, и известный американский предприниматель и меценат Джордж Сорос учредил для бедствующих российских ученых стипендии по 500 долларов по конкурсу, работники фонда Сороса не впали в бюрократизм. Для Бугорского было сделано исключение, причем с него не требовали никаких справок, ни тем более "выдачи секретов", как пиcали про Сороса некоторые особо "патриотические" газеты - здесь просто взяли и помогли, выделив грант. Но Сорос, как известно, в последнее время резонно потребовал, чтобы Россия выручала свои лучшие умы и платило по своим долгам самостоятельно. И вот здесь-то оказалось, что в случае Бугорского отказать привычно легче, чем помочь. А поскольку Институт уже давно "на финансовой мели", до и в городском бюджете сплошные бреши, средства для продолжения лечения в 1997 году перестали поступать, что в условиях безумно дорогих лекарств равносильно бесчеловечному приговору. Причиной запрета на отпуск средств стала давнишняя запись формулировки причины радиационного заболевания Бугорского в заключении Экпертного совета № 1, на основании которого выдается удостоверение. То ли по понятной в прежние времена осторожности, то ли не усмотрев в "случае Бугорского" ничего уникального, но ему записали причиной - "несчастный случай". Как будто "упал - очнулся - закрытый перелом"...
К сожалению, так бывает: чиновники, представляющие государство, считают себя свободными от обязательств перед человеком, утратившим здоровье при технологической аварии на государственном предприятии при выполнении государственной же программы научных исследований! Так ли должно быть? Открываю Конституцию Российской федерации. Статья 2. "Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства." Статья 39. "Каждому гарантируется социальное обеспечение в случае болезни, инвалидности..."
Но читают ли чиновники Конституцию, я не знаю.
Опубликовано: “Известия” за 23.01.1998 г.

Комментарии (0)   Рейтинг: